Александр Сергеевич Вольский в то время, о котором рассказывается, в 1968-69 годах, был начальником Янканской партии Зейской геологосъемочной (так она тогда называлась) экспедиции. По какой-то производственной необходимости ему надо было съездить в командировку в город Свободный, где находилось в то время Амурское РайГРУ – единственное в Советском Союзе Районное геологоразведочное управление, которому подчинялась Зейская экспедиция. Билет на самолёт у него был в кармане, поэтому в аэропорт Зеи он сильно не торопился, – можно было попить чаю с коллегами.
Как и во все времена, у геологов в камеральных помещениях было принято пить чай. В Янканской партии, чтобы не отвлекать сотрудников от производственных дел, было установлено дежурство и чай готовили по очереди. В тот день одна из геологинь – Анфиса Шулико – дежурная по чаю – подала к нему не только блинчики, но еще и отварную картошку с солёными огурчиками, так что чаепитие непроизвольно затянулось.
Когда Вольский посмотрел на часы, то понял, что опаздывает на регистрацию. Быстро собрал портфель, выскочил на улицу и тут ему подвернулся геолог Слава Чёрный, который приехал на работу на мотоцикле. Долго упрашивать того не надо было, оба запрыгнули на мотоцикл и поехали. Но, когда они поворачивали с переулка Свободненский на улицу Мухина, Чёрный, второпях, не справился с управлением и они упали вместе с мотоциклом. Эту картину наблюдала из окна своей квартиры жена Игоря Алексеевича Васильева, по прозвищу Василиса. Когда она увидела, как они падают, то в ужасе закрыла руками глаза и убежала из комнаты. А когда через некоторое время вернулась, чтобы посмотреть что же с ними произошло, то их уже и след простыл!
На регистрацию они, действительно, опоздали, самолёт АН-2 уже выруливал к полосе, когда подъехали к аэропорту. Делать нечего, поехали на мотоцикле дальше, догонять самолёт. Поскольку ездить по полосе на мотоцикле было бы уж слишком большой наглостью, то, не доезжая её, Вольский спрыгнул с мотоцикла и помчался к самолету, который уже разгонялся на взлёт. В то время не было таких, как сейчас, строгостей с оформлением пассажиров, проверкой их на наличие оружия, наркотиков и всего такого прочего. Лётчики, когда увидели опоздавшего пассажира, притормозили, забрали его на борт, снова разогнались и улетели.
Слава Чёрный, убедившись, что Вольский благополучно отбыл, решил на работу больше не ходить, а поехал к своим родственникам, которые приглашали его на какое-то торжество.
Самолет один раз в день совершал рейс по маршруту Зея – прииск Октябрьский – Свободный. Сели в Октябрьском. Александр Сергеевич вспомнил, что в Зее он так и не успел попить чаю, и направился в буфет. В буфете же не то буфетчица была слишком медлительной, не то очередь длинная, не то чай слишком горячий, но когда он вышел оттуда, то увидел, что его самолет опять выруливает на полосу. Снова побежал за ним. Но на этот раз, как он ни махал руками, стоя у полосы, самолет взлетел без него, только помахал ему крыльями, когда поднялся. Видимо, такой наглости летчики не стали больше терпеть: хотя и АН-2, но ведь самолет, а не автобус какой-нибудь!
Пришлось Вольскому ночевать в Октябрьском. Портфель при нём, особых проблем, а тем более у геолога, нет. К тому же нашлись и знакомые геологи в прииске Октябрьский, у которых он неплохо устроился – с ужином и постелью. В Зею не стал возвращаться, хотя такая возможность была – этот же самолет возвращался в Зею из Свободного через Октябрьский.
А в Зее к вечеру того дня в экспедиции начался переполох: потеряли Вольского и Славу Чёрного. Василиса рассказала всем, что они разбились на мотоцикле, на её глазах и, очевидно, лежат в больнице. Позвонили в больницу – их нет там. В морге тоже их не оказалось. Милиция их не задерживала. Дозвонились до Свободного – Вольский в РайГРУ не появлялся! Побежали к Славе Чёрному домой – Славы дома нет, хотя уже почти ночь, а жена понятия не имеет, где он!
Короче, жена Вольского, Инна Павловна, в трансе, весь состав Янканской партии, а также руководство экспедиции – тоже, не знают, что делать и куда ещё звонить. И только на второй день утром, когда на работе появился слегка не в себе от вчерашней выпивки Слава Чёрный, ситуация немного прояснилась. Немного – потому, что со Славой всё было ясно и понятно, а вот куда делся Вольский – абсолютно наоборот!
Вольский же, к середине второго со времени его отъезда дня, на тех же самых рейсе и самолёте, с теми же лётчиками, которые из уважения к его беготне уже здоровались с ним за руку, прибыл в Свободный.
Когда он появился в РайГРУ, то руководитель этого управления, он же коллега и друг Вольского – Шиханов Владислав Владимирович – сказал что-то типа: «ну, Саша, ты даёшь! Слава Богу, что нашелся!», тут же позвонил в Зею и успокоил коллег.
Свои дела по работе Вольский сделал быстро, уложился в пару дней. Обратно в Зею, чтобы не искушать судьбу, решил ехать поездом. Он любил повторять, что жизнь состоит из полос – белых и чёрных. А тут явно шла если не чёрная, то тёмная полоса. И надо было с ней заканчивать. Поэтому и купил билет на поезд.
Шиханов дал ему старую, дореволюционного издания, карту, двухвёрстку, на места, где предполагались работы партии Вольского. Перед отъездом на вокзал Александр Сергеевич пробежался по магазинам, набрал батареек для радиоприемника, которые в Зее в то время были в дефиците, а также ему подвернулась импортная японская зубная паста, которой он тоже купил изрядное количество, чтобы и на коллег хватило. Когда приехал на вокзал, то до поезда оставалось ещё часа три. Чтобы израсходовать остающееся время с пользой, решил сходить в кино. Камера хранения не то не работала, не то была закрыта, поэтому Александр Сергеевич батарейки, карту и зубную пасту, которые не влезали в портфель, завернул в свёрток и спрятал под скамейкой в скверике у вокзала, чтобы не таскаться с ними.
Но, на его несчастье, нашлась какая-то «добрая душа», которая проследила за его манипуляциями. И сообщила куда следует. Кто и куда – неясно. Может, в милицию. И после того, как милиция ознакомилась с содержимым свёртка, она решила, что это дело более высокой инстанции. А, может, эта добрая душа обратилась сразу в КГБ, – неясно, история об этом умалчивает. Но, как показали дальнейшие события, брали Вольского именно сотрудники КГБ.
Когда он выходил из кинотеатра, то начал накрапывать дождик. В портфеле у него был модный в то время болоньевый плащ с таким же беретом, которые он тут же и одел. Это его и спасло на некоторое время. Его, как выяснилось позже, должны были взять ещё при выходе из кинотеатра, но он, как матёрый шпион, сумел замаскироваться переодеванием и запутать следы. И тем самым развеял, наверно, последние сомнения о принадлежности к зарубежной разведке у работников органов. Взяли его, когда он доставал муляж свёртка из-под скамейки, так сказать с поличным.
Сейчас времена изменились и, когда арестовывают людей, то заставляют их сначала ложиться «лицом на пол» и делать «руки за голову». Раньше такого себе и представить нельзя было. Если бы в прошлые времена на вокзале положили лицом на землю, например, какого-нибудь ударника коммунистического труда, то люди в погонах могли лишиться, как минимум, одной из звёзд на них. Руки раньше тоже не выворачивали. Если ударнику вывернуть руки, то какой из него в следующую неделю или две будет ударник? Тунеядец будет, а не ударник! В общем, брали Вольского очень даже деликатно, как он рассказывал. Просто пригласили пройти со свёртком в машину, но как-то так, что он не смог отказаться. Даже наручников не одевали.
Короче, привезли Вольского куда положено, а его вещи уже лежат на столе у следователей. Начали расспрашивать, зачем ему карта и батарейки, что находится в тюбиках и тому подобное. Попросили документы, но их у него с собой не оказалось. И даже командировочного удостоверения, которое он не успел подписать и оставил в РайГРУ, чтобы отметили и отправили в Зею.
Это сейчас смотрят не на людей, а в их документы, а тогда при покупке билета на самолет достаточно было просто продиктовать фамилию. А в картонных билетах на поезда размером менее спичечного коробка указывалось только откуда и куда человек едет. Для того чтобы купить его, достаточно было заплатить деньги, и билет выбивался в считанные секунды: компостером делались дырки с номером поезда, датой и временем отправки. Тогда ещё не было компьютеров, в которые заносились данные о пассажире, номере его паспорта и всякие такие прочие. Паспорта или другие документы никто и не носил с собой. Чтобы не потерялись, они лежали по домам или в отделах кадров.
Поскольку никаких документов у Вольского не было, то его задержали как бы на законных основаниях и на поезд он, конечно же, опоздал. Он объяснял следователям, что его профессия – геолог, а работает он начальником партии (при этом надо было ещё убедить их, что не Коммунистической), собирается в поле (при этом пришлось также объяснить значение слова «поле»), что карта нужна для работы, батарейки – для радиоприёмника, а не для рации по которой передаются донесения за рубеж, зубная паста – для зубов, так как по утрам он привык чистить зубы. Но, видимо, эти его доводы были слишком наивными и неубедительными для органов. Время было уже позднее, к тому же и поезд ушёл, так что пришлось ему заночевать в камере.
Утром следующего дня его привели к следователю или кому там – неясно. Из кабинета следователя позвонили по телефону, который назвал Александр Сергеевич, в Зею. Трубку в Зее снял главный бухгалтер экспедиции – Коротков Михаил Данилович. Следователь спрашивает его, представившись, специально (?) коверкая фамилию: «У вас работает такой-то такой начальник партии Ворских?».
Надо добавить, что Михаил Данилович по жизни был глуховат. В старости он уже не стеснялся носить слуховой аппарат, а в то время не носил со всеми вытекающими из этого последствиями. Ещё он, видимо, испугался, когда услышал, откуда и кто ему звонит. И ответил представителю КГБ, что такого работника он не знает, что он всех работающих, даже бичей, знает как облупленных, поскольку платит им зарплату, но такого в экспедиции точно нет!
Здесь надо сделать паузу. Потому, что этого поворота событий Вольский никак не ожидал!
Когда он немного пришёл в себя, то попросил позвонить в РайГРУ Шиханову. Владислав Владимирович тут же приехал и, наверно, произнёс ещё раз: «Ну, Саша, ты даёшь!» Короче, ситуация разрешилась, поскольку в Свободненском отделении КГБ Шиханова, конечно же, хорошо знали.
Вольскому вернули его вещи и он, на этот раз благополучно, отбыл в Зею. Единственное, чего не вернули,– зубной пасты, ни одного тюбика! Как предположил Александр Сергеевич, она вся ушла на анализы.