В 1970-е годы молодёжь Зейской экспедиции (да и других предприятий города Зея) привлекали в выходные дни по вечерам для дежурства по городу в качестве дружинников. Дружинники должны были помогать милиции поддерживать в городе порядок. Милиция выделяла для этих целей кого-то из своих штатных сотрудников, ему придавалось несколько человек дружинников и они ходили и ездили по городу и присматривали за горожанами, чтобы те не хулиганили. Об одном из таких дежурств и хочется рассказать, оно запомнилось.
В тот день руководство экспедиции выделило для целей дежурства легковой УАЗик. Мы одели на рукава красные повязки, сели в него и приехали в милицию. К нам вышел майор Кармадонов, он в то время был начальником отдела, который занимался уголовным розыском. Поездили с ним по городу, посетили «злачные» места, которые функционировали в вечернее время (ресторан Зея, кинотеатр), походили по улицам. А также съездили на несколько «явочных» квартир, которые знал майор, и которые ему надо было посетить по долгу службы. Кстати, заходил он в эти квартиры сам, нас с собой не брал. Уже к концу дежурства попали в ДК – дом культуры, который находится возле парка на перекрёстке переулка Жуковского и улицы Полины Осипенко. В нём «отрывалась» зейская молодёжь, в тот день был какой-то праздник. Громко играла музыка, зал, где происходили танцы, был полон танцующих. Те, кто не танцевал, бродили туда-сюда по фойе или на улице рядом с ДК.
Надо сказать, что появление милиции и дружинников действительно имело положительный эффект и действовало, в общем-то, отрезвляюще, особенно на тех, кто был не сильно пьян. Разборки и драки затихали, когда появлялись дружинники с милиционером. В том числе и в тот день в ДК. Побеседовали с несколькими молодыми людьми, которые были «навеселе», зашли в фойе, потом в зал к танцующим, потом снова в фойе. И тут к нам подошли две девушки и сказали, что рядом, в парке, в кустах, лежит мёртвый человек.
Они показали нам место, где он лежит. Относительно молодой человек действительно лежал под кустом и не подавал признаков жизни, когда мы попытались его привести в чувство. Но с нами был майор Кармадонов, который действовал профессионально. Он осмотрел со всех сторон этого человека, но синяков, ссадин или других следов насилия не нашёл, крови тоже не было. Пощупал пульс – пульса не было. Тогда он взял фонарик, открыл веки лежащему и посветил фонариком ему в глаз.
– Похоже, что труп, – сказал он.
Оставил нас дежурить у трупа, а сам сходил в ДК, где был телефон, и вызвал скорую. Скорая – УАЗ-батон – приехала быстро, не прошло и 15 минут. Врача в ней не было, только водитель. Видимо, Кармадонов объяснил по телефону, что надо забрать не больного человека, а труп.
Водитель скорой подъехал поближе, к тому месту, которое мы ему указали, открыл заднюю дверь, после чего мы подняли труп, чтобы уложить его на носилки и засунуь в УАЗик. И когда уже наполовину засунули носилки в салон, труп начал мычать что-то нечленораздельное. Чем напугал нас, мы его чуть было не обронили!
С недоумением покосились на товарища майора, но он и здесь ничуть не растерялся, а действовал также профессионально:
– Едем в отделение! – сказал он.
Мы и поехали вместе с ними («трупом» и майором), но уже не в морг, а в милицию.
Ну, а в милиции выяснилось, что профессиональные знания майора Кармадонова всё-таки не подвели. Тот молодой человек, которого мы доставили, был пьян до такой степени, что пульс у него действительно не прощупывался. А глаз, в который светил фонариком товарищ майор, оказался стеклянным, поэтому и не реагировал на свет!