Рассказы

Лукинда – название горы, гольца в Тындинском районе Амурской области. Её высотная отметка 1571 м. Представляет собой крупный интрузивный массив основных и ультраосновных пород (габбро, троктолиты, анортозиты, дуниты). На Лукинде известны проявления медно-никелевых руд, ниобия, тантала, редкоземельных минералов и даже платиноидов.

В 1971-72 годах в районе Лукинды проводила полистную геологическую съёмку масштаба 1:50000 Верхне-Ольдойская партия Зейской геологосъёмочной экспедиции. На северных отрогах горы в бассейне ручья Цапконжой геологами этой партии было найдено проявление киновари (ртуть) и надо было выкопать канавы, чтобы вскрыть это проявление в коренном залегании и оценить его масштабы. Для этих целей туда был заброшен горняк. По прошествии определённого времени он их выкопал, надо было принимать результаты его работы.

С геологом Овечкиным Юрием Васильевичем туда был отправлен и Ваш покорный слуга. Юрий Васильевич должен был задокументировать и опробовать канавы, а мне надо было выполнить в них радиометрию. Вышли мы из лагеря на ручье Меридиональный и к вечеру рассчитывали попасть на Цапконжой. Связи с горняком не было уже несколько дней, но он сообщил, что заданные ему канавы уже выкопаны и предупредил, что садятся батареи на его радиостанции «Карат», а запасных у него нет. Поэтому за его здоровье особых переживаний не было. Нам надо было пройти около 17-18 км (если «напрямую», по карте). Перевалить из Меридионального, где мы с Овечкиным в то время находились, в Большую Амнунакту, в устье которой находилась база партии, пересечь эту речку, затем подняться на Лукинду и спуститься по одному из её северных отрогов к лагерю горняка, который находился на водоразделе Цапконжоя и Верхней Амнунакты. 

Дело шло к концу сезона, стояло «бабье лето», тайга вся украсилась в разные цвета радуги, даже лиственницы начали желтеть. Вышли налегке, продуктов взяли с собой ровно столько, сколько нужно было для того, чтобы один раз перекусить, – попить чай на половине дороги. 

 В сумерках, немного позже, чем рассчитывали, добрались до лагеря горняка, который состоял из одной палатки. Но его ни в палатке, ни рядом с ней, на канавах, не было. В палатке мы нашли записку такого содержания: «продукты кончились, я ушёл на базу».

За время, проведённое в дороге, мы, конечно, проголодались и рассчитывали, что поужинаем у горняка. Обшарили всё, что было в палатке и вокруг, но из продуктов нашли только половину мешка сухофруктов. И больше ничего, хоть шаром покати! Даже муки не было. Делать нечего, сварили компот, поужинали им и улеглись спать.

Ближе к утру следующего дня подул ветер и повалил снег. Когда мы утром вышли из палатки и подошли к линии канав, выяснилось, что все они завалены снегом. И для того, чтобы заняться документацией, надо было сначала убрать его. А поскольку ни ветер, ни снегопад не заканчивались, решили подождать, когда наладится погода. Благо, что в палатке была печка и валежник рядом. 

 После обеда (компотом) нам слегка повезло. Мимо нашего лагеря проходил Лёня Лесков, геофизик. Он шёл с Цапконжоя в устье Верхней Амнунакты, где находился лагерь их отряда и по дороге подстрелил из своего нагана (случайно) рябчика. Этим рябчиком он и поделился с нами, мы смогли более-менее нормально перекусить.
На следующий день погода наладилась, и мы занялись расчисткой канав. А потом их документацией. На всё про всё ушло ещё 2 дня, в течение которых завтраки, обеды и ужины состояли из сухофруктов, которые запивались компотом. И только на четвёртый день, после того как закончили документацию канав, мы вышли на базу партии. Надо было теперь уже в обратном порядке перевалить Лукинду и выйти к устью Большой Амнунакты.

Все склоны Лукинды укрыты густо растущим кедровым стлаником. Только её вершина свободна от крупной растительности и представляет собой каменное плато – голец. На гольце стланик встречается только в виде мелких редких кустиков. На северных склонах горы кусты стланика ещё можно как-то обойти, а на обращённых к югу склонах он растёт сплошной стеной на протяжении нескольких километров, и пешему человеку приходится постоянно петлять, чтобы обойти наиболее крупные его кусты. Но, в конце концов, всё равно приходится продираться сквозь его стену. 
Те, кому хоть один раз доводилось ходить по стланику, запоминают свой поход на всю оставшуюся жизнь. Низкие его ветки стелются параллельно земле и под ними даже проползти проблематично. При ходьбе по нему ветки под ногами пружинят и, когда освобождается от давления на ветку нога пешехода, то в ней срабатывает пружина, которая старается подбросить ногу выше головы. Поэтому передвижение по стланику превращается в своеобразный аттракцион с неизбежными частыми падениями. Усугублял передвижение ещё и выпавший снег, благодаря которому сапоги скользили по веткам. А также сказывались на скорости движения три или даже четыре дня диеты на сухофруктах. Силы в ногах были совершенно не такие, как при нормальных продуктах. Накувыркаться пришлось от души, короче.

Когда мы с Юрием Васильевичем в районе после обеда добрели до базы, то первым делом отправились на кухню. Виктор Порох, который работал в партии поваром, встретил нас следующими словами:
– Ребята, от обеда ничего не осталось, а ужин ещё не готов. Попейте пока компотику!
Бить его за это предложение мы не стали. И даже кастрюлю с компотом не стали одевать ему на голову. Потому, что он проникся сочувствием, и мы, наконец-то, нормально поели. На то она и кухня.